Махачев отметил, что проект потребовал значительных расходов и пока не является историей про быструю окупаемость. «Не так сильно я на нем заработал, большие расходы получились. Мы вложили более ₽50 млн, а в сумме с кортами и со всем остальным — 60. Сейчас все работает, корты забиты», — сказал спортсмен.
По данным Sport24, Махачев также говорил о запросах на развитие франшизы не только из Узбекистана и Дубая, но и из Казахстана.
Для Махачева падел — не разовый инвестиционный эксперимент. Еще в 2025 году «Новое дело» писало, что спортсмен возглавляет Федерацию падела в Дагестане, а сам вид спорта начал осваивать в Дубае. Тогда же упоминалось, что в Махачкале готовится к запуску его падел-клуб.
На этом фоне проект можно рассматривать не только как частный спортивный объект, но и как попытку сформировать региональную инфраструктуру для нового вида спорта. По данным «Нового дела», на конец 2025 года в Дагестане был только один падел-корт — в Кубачи.
Падел остается одним из самых быстрорастущих рекреационных видов спорта в мире. Формат сочетает элементы тенниса и сквоша, требует меньшей площади по сравнению с классическим теннисным кортом и активно развивается в Европе, на Ближнем Востоке и в России.
Для спортивного рынка этот кейс показателен сразу по нескольким причинам. Во-первых, спортсмен инвестирует не только в личный бренд, но и в физическую инфраструктуру. Во-вторых, падел становится привлекательным форматом для частных инвестиций: объект можно масштабировать, упаковывать во франшизу и развивать как клубную сеть. В-третьих, спрос на такие проекты растет не только в столицах, но и в регионах.
Если франчайзинговая модель будет реализована, проект Махачева может выйти за пределы Дагестана и стать частью более широкого тренда: спортсмены все чаще монетизируют узнаваемость через спортивные объекты, академии, клубы и форматы массового спорта.
